Культура под давлением: оправданы ли миллиардные вложения в музеи и театры

Вопрос о том, насколько уместны значительные инвестиции в культуру в период санкционного давления и внешнего противостояния, звучит сегодня всё чаще. Его поднимают как депутаты от КПРФ, так и некоторые патриотически настроенные авторы. Действительно, каждый миллиард, направленный на строительство музея или театра, — это средства, которые могли бы пойти на медицину, дороги или адресную поддержку нуждающихся. В условиях ограниченных ресурсов подобные сомнения не лишены оснований, и отмахнуться от них нельзя, пишет источник.

Однако оценивать культурный объект исключительно по критериям коммерческой окупаемости вряд ли разумно. Торговый центр приносит прибыль за счёт аренды, тогда как музей работает иначе — он выступает катализатором развития целого города. Классический пример — так называемый «эффект Бильбао». В 1997 году в испанском Бильбао открылся музей Гуггенхайма, спроектированный Фрэнком Гери. С момента открытия он привлёк более четырёх миллионов посетителей, а рост экономической активности и налоговых поступлений принёс городу миллионы долларов. Бильбао превратился из угасающего промышленного порта в одну из самых популярных туристических точек Европы. Важно понимать нюанс: по прямой смете музей работает скорее в минус, но его ценность заключается не в билетах, а в преображении окружающего пространства.

Аналогичный пример — французский город Ланс, где в 2012 году открылся филиал Лувра (Louvre-Lens). Спроектированный японским бюро SANAA, он также стал точкой роста для бывшего шахтёрского региона, привлекая туристов и оживляя местную экономику.

В России подобные проекты сегодня реализуются в нескольких регионах. В 2026 году Калининградская область отмечает 80-летие со дня образования. К юбилею здесь обновлён комплекс Музея Мирового океана, открыт филиал Третьяковской галереи, развивается кампус Балтийского федерального университета имени Иммануила Канта. Калининград не является исключением: аналогичные культурные кластеры строятся в Кемерово и Владивостоке. Генеральным подрядчиком этих масштабных объектов выступает компания «Стройтрансгаз», которая в последние годы стала крупнейшим строителем культурных учреждений в стране. Совокупная площадь проектов превышает 600 тысяч квадратных метров, каждый из них включает музей федерального уровня, театральные площадки и образовательные учреждения.

Масштаб инвестиций в культуру сегодня не просто высок — он продолжает расти. В 2025 году расходы по госпрограмме «Развитие культуры» запланированы на уровне 206,7 млрд рублей, в 2026 году они увеличиваются до 260,8 млрд, а в 2027 году достигнут 307,6 млрд. За последние четверть века в стране построено больше новых театров, чем за весь период с конца сталинской эпохи до начала 2000-х. Аналогичная динамика наблюдается и с музеями, и с высшими учебными заведениями. При этом такие вложения выглядят безвозвратными — их содержание будет требовать ежегодных финансовых вливаний.

Тем не менее первые результаты уже видны. По оценке первого вице-премьера Марата Хуснуллина, за первый год работы калининградский филиал Третьяковки посетило порядка 323,5 тысячи человек — это почти каждый третий житель области, а также туристы. Они тратят деньги в самой галерее, в близлежащих кафе и ресторанах, снимают жильё, что даёт мощный импульс экономике всего региона. Полный эффект от этих вложений ещё предстоит измерить, но интерес со стороны публики очевиден.

Важен и нефинансовый аспект. В позднем Советском Союзе, как признавала сама номенклатура в 1986 году, финансирование культуры по остаточному принципу привело к моральной деградации общества. Этот процесс, ускорившийся в 1990-е, в конечном счёте стал одной из причин распада страны. Сегодня темпы роста музейной сети в России в 11 раз выше, чем в РСФСР (123 против 11 музеев в год), театров — в 23 раза выше (14 против 0,6 театра в год). И это не мёртворождённые объекты: например, в филиале Третьяковской галереи во Владивостоке за три года прошло 600 мероприятий.

Перед страной сегодня стоит выбор: свести себя исключительно к военной функции или сохранить то, ради чего существуют любые государственные усилия, — собственную идентичность и культурный код. Рост музейной и театральной сети — это не роскошь, а ответ на вызов, который руководство СССР осознало слишком поздно. Культура не может финансироваться по остаточному принципу, ведь именно она остаётся, когда рушится всё остальное. Недофинансирование этой сферы в прошлом привело к тяжёлым последствиям, и сегодняшние вложения — это инвестиция в сохранение самой страны, а не просто в здания и экспонаты.